При всем многообразии человеческих типов и характеров существует категория людей, наделенных неуемной энергией (психологи называют их витально одаренными). Высокая жизненная активность толкает их на непрестанный поиск, на приключения, рискованные, вызывающие поступки. Такие личности не вписываются в привычные поведенческие стереотипы, вечно создают проблемы - сначала родителям и учителям, потом - начальникам. Но они способны 'зажечь' других, у них обычно много друзей и их любят женщины.
Именно таков главный герой повести Аркадия Шугаева 'Щепотка перца в манной каше'.
Не удивительно, что Аркадий (автор намеренно дал герою свое имя) оказывается в первых рядах зарождающейся в России новой формации предпринимателей - в период, когда деньги делались буквально 'из воздуха' - легко, бесшабашно, только лови момент, не сиди на месте, не жди манны небесной.
Еще в детстве у Аркадия пробудилась предпринимательская жилка. Заразившись идеей мгновенного обогащения, он то пытался получить жемчуг, нашпиговывая камешками пресноводных двухстворок, то в дворовой бочке с водой пробовал разводить осетров из соленой паюсной икры, то продавал в школе порнографические снимки.
В советскую эпоху такая кипучая энергия должна была либо угаснуть, либо перелиться в какие-нибудь нелегальные формы деятельности, граничащие с криминалом. Был, правда, еще один выход для столь беспокойных, свободолюбивых натур: податься в одну из немногих 'вольных' профессий - в географы, геологи, художники:
Теперь же, в новое время, перед Аркадием открылось необъятное поле приложения сил. И он без колебаний, с несколькими своими товарищами, 'вступил на скользкую, ненадежную дорожку авантюризма'.
В некотором смысле повесть Шугаева при всей ее художественности является и любопытным историко-психологическим документом, показывающим 'изнутри' процесс формирования из безденежных, но активных и претенциозных молодых людей - будущих воротил частного сектора экономики.
Ведь порой именно на таких авантюрных махинациях, какие описаны в повести (добыча на продажу раков и старинной утвари в забытой богом псковской деревеньке или экспедиция в Крым за экзотическими кактусами), и создавался пресловутый первичный капитал. В стране, где государство долгие годы ревностно следило, чтобы никто не заработал слишком много, теперь отдельные сметливые люди вдруг в одночасье становились богатыми, так что сами шалели от 'свалившихся' на них громадных (в понимании простого человека) капиталов.
'Что делать-то с ними? - восклицает герой книги. - Как тратить деньжищи? Ну, купили мы осетрины копченой, икры полкило, вина коллекционного. Сожрали рыбные деликатесы, вином запили. Только радости от этого никакой: Это и есть что ли богатая жизнь?'
И вот тут-то, на этом начальном этапе у бывших компаньонов дороги расходятся. Для одних 'деланье денег' остается единственным смыслом жизни, другие, самые неугомонные, свободолюбивые, как наш герой, понимают, что собственно бизнес и деньги - это далеко не все, что они хотят от жизни.
'Я спрашивал себя: что же дальше? Дальше можно было развиваться - открыть магазин, потом торговый центр, перейти на оптовую торговлю. Но все это было мне уже неинтересно. Я понял, что деньги не имеют для меня первостепенной значимости. Ну, будет их намного больше, что изменится? Мы с Александром и так ездим только на такси, питаемся в хороших кафе и ресторанах, Македон постоянно заказывает проституток. Дальше-то что? Рестораны будут классом повыше, б: подороже. И все! Заскучал я:'
Не удивительно. Ведь такие люди, как Аркадий, действуют по вдохновению. Они с энтузиазмом хватаются за новое дело, достигают в нем нередко вершин (или почти достигают), но: все это до тех пор, пока ими движет ИНТЕРЕС. Как только им становится скучно, они бросают затеянное и с той же горячностью пускаются в новое предприятие, будь то книжный бизнес, женитьба или эмиграция, как в случае с нашим героем.
Между тем, не только Аркадий, но и другие персонажи повести (его друзья-соратники Македон, Николай Ничко) - столь же неординарные, неугомонные личности. Кстати, интересно отметить, что прототипы этих героев благодаря своей неукротимой энергии и деловой сметке, описанной в повести, добились успеха и в реальной жизни. Сейчас это процветающие бизнесмены. И хотя вся их деятельность, казалось бы, имеет под собой эгоистический мотив (личное обогащение, новые яркие впечатления, разнообразие собственной жизни), но именно такие люди, если их не давить, и являются катализатором развития общества. И еще: такие люди делают жизнь интереснее. Можно сказать, что они и составляют как раз ту необходимую щепотку перца, которая придает остроту и пикантность манной каше обыденности.
Даже в отношениях с женщинами Аркадий и его ближайшие друзья проявляют свой энергичный и волевой характер. Здесь, как и в бизнесе, они оставляют за собой право на инициативу, на решение. На женщин они смотрят несколько свысока и без всяких сантиментов.
'Бабы - хитрые создания, у них чрезвычайно развита интуиция. Они чувствуют, что я их вижу насквозь', - заявляет Аркадий.
И тем не менее, женщины льнут к нему, ценят в нем хорошего любовника, с которым легко и не скучно, угадывают в нем истинного мужчину - того, кому, в конечном счете, женщина всегда готова подчиниться. Но в качестве мужа такие мужчины женщин не устраивают, поскольку они ненадежны в житейском смысле, непредсказуемы, вечно витают в облаках или находятся в поиске, в мечтах, грезах. Именно так объясняет Аркадию причину их развода его бывшая жена Инга: 'Ты романтический неудачник, живешь мечтами, строишь воздушные замки. Такого, как ты, хорошо в любовниках иметь, а мне нужен МУЖ'.
И тут опять кстати будет вспомнить многозначительное название книги. По сути, мужчины, подобные Аркадию, представляют собой щепотку перца, 'портящую' общепринятый традиционный вкус семейной манной каши, делая ее жгучей и не для всех удобоваримой.
Несмотря на явную популярность у прекрасного пола, главного героя книги вряд ли можно отнести к донжуанам. Именно оттого, что ему 'не составляет труда раскрутить на секс практически любую женщину', он 'редко изменяет женщине, с которой живет в данный момент'. Такая вот жизненная философия. В литературе это, пожалуй, новый тип героя-любовника. Ему не нужны бесчисленные победы на интимном фронте, как многим другим. Ведь большинство людей изменяет не ради 'новых сексуальных впечатлений', а 'для самоутверждения, борясь с собственными комплексами'. Чего не скажешь об Аркадии.
Немногочисленные эротические похождения героя, в соответствии с его 'философией', лишены каких-либо романтических прикрас или сентиментальности. 'Секс - это не слюнявые, нежные поцелуи, это важнейший, серьезнейший процесс', - заявляет он.
Блестяще описана сцена интимной близости между находящимся на посту военнослужащим израильской армии (кем временно стал Аркадий) и его строгой командиршей - сержантом Ирис. Изображен грубый, поспешный, жадный 'солдатский секс' без каких бы то ни было прелюдий, излишних в данной ситуации. До подлинной художественной высоты поднимает этот эпизод его концовка:
'- Аркадий! - раздается снизу властный окрик.
- Ну что еще? - я недовольно высовываюсь из окна.
- Спасибо тебе, - тихо произносит Ирис, и я впервые вижу, как она улыбается'.
Поскольку произведение написано от первого лица, встает вопрос: может ли такой, хотя и яркий, обаятельный, но не слишком глубокий, в чем-то эгоистичный субъект выступать в качестве лирического героя? В прежние времена критики однозначно сказали бы: 'Нет!'. Однако после циничных, пьющих, скандальных героев С. Довлатова, Е. Попова, В. Ерофеева, В. Аксенова (написанных с самих себя) столь категорично судить уже нельзя. Литературный процесс не стоит на месте, меняются устоявшиеся понятия. В конечном счете, главный судья - читатель. Если ему интересно, если герой вызывает симпатию, сочувствие, будит положительные эмоции, то все в порядке. В полной мере это относится к повести Аркадия Шугаева, которая к тому же несет в себе большой заряд веселости. В любой описываемой ситуации автор ухитряется подметить смешное.
Есть у Шугаева и сатирические страницы (о псевдоинтеллигентах, рабочем классе, эмигрантах из России в Израиле), но в основном это юмор, отметающий всякую дидактику. С каждым новым персонажем связана новая, почти комедийная история из его биографии или просто хохма. Да и сам главный герой - неунывающий шутник и балагур. Чего стоит хотя бы сцена 'пьянки по телефону'!
Юмор в 'Щепотке перца:' демократичен, доходчив и заразителен. Он естественен, поскольку заимствован из самой жизни, как взяты из жизни и основные события этой книги. Жизнь изобретательнее любого сочинителя, она сама 'порой очень смахивает на роман:', надо только уметь пользоваться ее плодами. Аркадий Шугаев показал, что умеет это делать.
Из жизни попали на страницы повести также и отдельные 'перченые' словечки. Можно спорить о праве автора использовать в литературном произведении ненормативную лексику, но в 'Щепотке перца:' это - неотъемлемый элемент речи персонажей, эмоциональных авторских ремарок, это дополнительная краска в построении художественного образа. В данном случае эти нецензурные слова невозможно заменить 'разрешенными' суррогатами, не лишив сцену экспрессивности, речь персонажей - яркости и колорита (а порой - и намеренной грубости). Как из песни слова не выкинешь, так, порой, и изъятие из речи героя табуированной лексики или замена ее эвфемизмами, 'высоким штилем' и прочими красотами может привести к полной потере правдоподобия создаваемого образа. Более того, главный герой книги, выражая позицию автора, считает, например, что и в интимной близости не следует избегать крепких выражений: 'Мат ведь является мощнейшим эрогенным средством'.
Можно не соглашаться с подобным взглядом, но он имеет право на существование. И это также - очередная щепотка перца, которая кому-то наверняка покажется слишком острой:
В заключение хотелось бы выразить убежденность, что 'Щепотка перца в манной каше' - это первый (но решительный!) шаг в становлении сильного, как и его герой, и так же, как и его персонажи, интересного и яркого современного российского писателя - Аркадия Шугаева, новый роман которого 'Пиарщик и Мадам' готовится к выпуску в 2006 году.
Оставьте свой отзыв о рецензии
|
